25-летний рубеж перешагнуло в этом году нефтегазовое сотрудничество Казахстана и Китая. Отчасти благодаря ему нашей стране удалось в четыре раза увеличить объёмы добычи нефти, в значительной мере повысить свой экспортный потенциал и тем самым улучшить состояние экономики. О том, как выстраивалось взаимопонимание, налаживалась многосторонняя кооперация и происходило сопряжение интересов двух стран, а также о плюсах и минусах дальнейшего партнёрства в этой сфере говорили на днях участники международной научно-практической конференции «Устойчивое развитие нефтегазового сотрудничества РК и КНР». Она была организована Казахстанско-Немецким университетом, CNPC, China Petroleum Daily и экспертным клубом «Один пояс и один путь».

Медленно, но верно

Как отметил доктор экономических наук, профессор Олег Егоров, ещё не так давно степень участия «Казмунайгаза» в суммарной добыче жидких углеводородов (нефти и газового конденсата) составляла всего 16–18 процентов. Учитывая столь невыгодную ситуацию, руководство страны предприняло конкретные шаги по увеличению доли в наиболее крупных проектах. А именно в разработке Карачаганакского месторождения, в освоении морских месторождений, сконцентрированных в северо-восточной и восточной зонах Каспийского моря, и в эксплуатации нефтегазовых структур в таких регионах, как Мангистау и Бузачи. Реализация этих важных мер закономерно привела к тому, что национальная компания повысила свой сырьевой потенциал, благодаря чему открылись новые возможности по обеспечению перерабатывающего сектора исходным сырьём, и увеличила суммарный объём добычи нефти до 28% от общего объёма извлеченных углеводородных ресурсов в стране.

Кроме того, по словам экономиста, была осуществлена корректировка ряда законодательных документов, которые давали значительные привилегии иностранным инвесторам, участвующим в процессах нефтегазодобычи на месторождениях Казахстана, что в определённой степени ущемляло его интересы. Теперь государство претворяет в жизнь новую стратегию, заключающуюся в том, чтобы, во-первых, постепенно возвращать свои активы; во-вторых, участвовать в каждом нефтяном проекте с 50-процентной долей; в-третьих, приобретать нефтегазовые объекты за пределами страны. В данном направлении в течение 2005-2020 годов уже осуществлены значимые операции. В частности, приобретено 16,81% долевого участия в Северо-Каспийском проекте, 50% акций СП «Казгермунай», 33% акций АО «ПетроКазахстан», 50% Шымкентского нефтеперерабатывающего завода, 50% акций АО «Мангистаумунайгаз», 100% акций Павлодарского НХЗ, 10% в Карачаганакском проекте.

В то же время ряд инвестиционных проектов реализуется благодаря финансовой поддержке банковского сектора КНР. По данным Олега Егорова, объём кредитных линий из Поднебесной, выделенных за последние два-три года, составил около 13 миллиардов долларов США. За счёт них осуществлены работы по строительству и вводу в эксплуатацию завода по производству дорожного битума, реконструкции Атырауского нефтеперерабатывающего завода и другие проекты. Плюс Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) приобрела 11% ценных бумаг нацкомпании...

На сегодня китайские компании уже имеют значительную долю участия в нефтяной промышленности Казахстана. Причём эта доля складывается из запасов углеводородного сырья, добычи и переработки, наличия трубопроводной системы и автозаправочных станций. По данным ассоциации KazService за 2021 год, на предприятия из КНР приходится 17% нефти, добываемой в Казахстане. А это значит, что они составляют серьёзную конкуренцию «Казмунайгазу» в части обеспечения продукцией нефтепереработки и нефтехимии как на внутреннем, так и внешнем рынках, предупреждает Олег Егоров.

- Всё это должно уже сейчас вызывать настороженность, так как подобная ситуация угрожает экономической и национальной безопасности Казахстана, - считает эксперт. - В частности, тот факт, что у нас до сих пор нет нефтехимических и газохимических производств, оснащённых технологией высоких переделов, означает, что развитие нефтегазовой отрасли все эти годы происходило в усечённом варианте. Это когда практически весь объём поступающих инвестиций, как зарубежных, так и отечественных, используется для реализации проектов, имеющих в своей основе исключительно наращивание добычи углеводородных ресурсов.

Извлекая выгоды

В этой связи развитие нефте- и газопереработки, нефтехимии, на взгляд профессора, представляется как наиболее перспективный путь к формированию конкурентоспособной экономики, по крайней мере, на среднесрочный период. Восстановление устойчивой работы существующих производств этого профиля и ввод в промышленную эксплуатацию в течение ближайших 4-5 лет новых заводов, технологическая оснащенность которых позволит выпускать готовую продукцию высокого качества (различные виды топлива, полимерные материалы, пластмассы и товарную продукцию из них), станут, по его мнению, экономическими рычагами, способными обеспечить внутренний и внешний рынки конкурентоспособной продукцией, потребность в которой постоянно возрастает.

- Необходимо особо отметить, что на текущий момент в Казахстане отсутствуют объекты нефтехимии, на которых осуществлялось бы извлечение экономически целесообразных объёмов продукции, что могло бы свидетельствовать о решении проблемы комплексного использования исходного сырья, - отмечает он. - Между тем планируемое освоение углеводородных ресурсов шельфа Каспийского моря имеет большое значение для отечественной экономики. Уже одно то обстоятельство, что в стадии эксплуатации находится одна структура - Кашаган, а разведочные работы осуществляются ещё на ряде морских месторождений, позволяет ожидать получения в ближайшие годы достаточно весомых положительных результатов. Добыча дополнительных объёмов нефти и газа на морских месторождениях может инициировать процесс формирования нефтеперерабатывающих и нефтехимических производств в Прикаспийском нефтегазовом регионе.

А это значит, что назрела необходимость детально изучить вопрос о возможности открытия четвертого нефтеперерабатывающего объекта в этом регионе. Делясь с коллегами своими соображениями на этот счёт, спикер подчеркнул, что, во-первых, строительство достаточно крупного НПЗ должно осуществляться вблизи от месторождения, что предопределит высокие экономические результаты. Во-вторых, таким образом его мощности на многие десятилетия будут загружены углеводородным сырьём одинакового физико-химического состава, что, в свою очередь, обеспечит возможность выработки качественной продукции на протяжении всего периода эксплуатации объекта при условии применения необходимого набора технологических процессов. В-третьих, строительство нового НПЗ в поселке Карабатан Атырауской области может стать началом формирования здесь крупного нефтехимического кластера, основу которого составят строящийся интегрированный газохимический комплекс, завод по очистке нефти «Болашак» и, собственно, этот новый нефтеперерабатывающий завод.

Возвращаясь к Китаю, эксперт напомнил, что интенсивное развитие его нефтегазового сектора, наблюдающееся в течение последних 10-15 лет и в прогнозных проработках, является свидетельством того, насколько важным для страны становится решение проблемы достаточности в обеспечении страны углеводородными ресурсами в условиях продолжающегося мирового экономического кризиса. Там не прекращается работа по обоснованию и реализации проектов обработки сырья – создание нефтегазоперерабатывающих и нефтехимических производств. Не говоря уже о том, что китайские нефтяные компании успешно работают во многих странах мира - помимо Центральной Азии (Казахстан, Туркменистан, Узбекистан), это Африка (Судан, Чад, Нигер, Алжир), Южная Америка (Венесуэла, Эквадор, Перу, Коста-Рика), Средний Восток (Иран, Ирак, Оман, Сирия), Индонезия и Россия.

 

Ввиду этого при рассмотрении возможностей партнёрства Казахстана и Китая в нефтегазовом секторе Олег Егоров выделяет ряд приоритетных направлений. Во-первых, сотрудничество при совместных разработках нефтегазовых месторождений - оно не только существует, но и активно расширяется. Во-вторых, возможности взаимного инвестирования в активы как казахстанских, так и китайских нефтяных компаний. В-третьих, строительство и ввод в эксплуатацию магистральных нефтепроводов, что было бы взаимовыгодно для обеих сторон (при этом не забывая рассматривать различные варианты строительства нефтепроводов от основных нефтегазовых месторождений РК). И, в-четвёртых, возможности совместных разработок газовых месторождений и экспортные поставки газа из Казахстана в Китай.

Удобная ниша

Как отметил следующий спикер Еркин Байдаров, главный научный сотрудник Института востоковедения им. Р.Б. Сулейменова, с момента обретения независимости именно нефтегазовая отрасль играла важную роль в политическом и экономическом развитии Казахстана. Она оказала влияние на укрепление его суверенитета, проведение экономических реформ и модернизации, привлечение инвестиционного капитала, создание крупных финансовых резервов для устойчивого и перспективного развития. И, естественно, нашей стране было крайне выгодно (в том числе за счёт географической близости) занять свою нишу на рынках Китая, который испытывает поистине гигантские потребности в сырье.

- Все эти 25 лет Казахстан был крайне заинтересован в расширении присутствия китайских нефтяных корпораций на своей территории, - говорит он. - Их активность позволяла сбалансировать влияние западных инвесторов и распределять риски. Плюс пандемия коронавируса показала, что КНР является наиболее перспективным для нас рынком поставок нефти как наиболее платежеспособное государство мира. Тем более что для экономического развития Поднебесной чрезвычайно актуален вопрос поиска источников поступления углеводородов, и Казахстан способен оказать помощь своему соседу и стратегическому партнеру в решении этого вопроса.

Помимо нефтяного сектора, Казахстан, по оценкам эксперта, целенаправленно идёт по пути наращивания газового потенциала, включая добывающие и экспортные мощности. Ведь динамичное развитие этой отрасли чрезвычайно важно для экономики страны, поскольку фактор газа становится ключевым трендом в мировой энергетике. В частности, за последние годы успешно реализован ряд проектов, включая строительство газопровода «Бейнеу-Бозой-Шымкент», который стал северной составной частью газопровода «Казахстан-Китай» и благодаря которому появилась возможность экспортировать наш газ в том числе в КНР.

- Развивая свой транзитный потенциал, Казахстан способствовал наращиванию мощности транснационального газопровода «Центральная Азия - Китай» (Туркменистан–Узбекистан–Казахстан–Китай) до 55 млрд. кубометров в год. Всего с момента запуска в 2009 году по газопроводу на китайский рынок к 2022 году включительно было экспортировано около 400 млрд. кубометров природного газа, что обеспечило «голубым топливом» более чем 500 млн. жителей 27 провинций КНР, - резюмировал Еркин Байдаров.

Таким образом, Казахстан для Китая, по его словам, стал одним из ключевых партнеров в нефтегазовой сфере. Причём мощным импульсом для этого послужило вхождение в 2013 году CNPC в наиболее перспективный проект добычи нефти – месторождение Кашаган (доля КНР составляет 8,4%). И есть все основания полагать, что в перспективе роль и место Казахстана во внешней энергетической стратегии Пекина будет только возрастать и может привести к созданию налаженной логистической инфраструктуры для транспортировки энергоресурсов Каспия как в Китай, так и в Азиатско-Тихоокеанский регион в целом. А с учетом подписанного в ноябре 2020 года в Ханое соглашения о создании Всестороннего регионального экономического партнёрства, известного также как «зона свободной торговли плюс», перед экспортом казахстанских энергоресурсов открываются новые возможности.

- Оснований так думать предостаточно, - утверждает он. - Например, демографический и экономический рост в странах АТР влечет за собой резкое повышение спроса на энергоресурсы. По оценкам британской компании ВР, к 2035 году он вырастет примерно на 60% по сравнению с текущим уровнем. По прогнозам Международного энергетического агентства, до 2035 года спрос на энергию в Китае увеличится на 42,4%, а в Юго-Восточной Азии – на 67,6%.

«Шелковая» энергетика

А это ещё один повод задуматься о перспективных направлениях энергетического партнерства в рамках Шанхайской организации сотрудничества, считают участники дискуссии, особенно с учетом острых геополитических противоречий и мировой конкуренции в этой сфере. Как напомнила директор Центра германских исследований КазНУ им. аль-Фараби Мара Губайдуллина, данная тема неоднократно поднималась в 2005-2015 годах и даже разрабатывалась соответствующая концепция, но на фоне других вопросов она оставалась второстепенной. Сегодня же есть все шансы, в том числе после успешного саммита ШОС в Самарканде и последовавших встреч министров энергетики стран-участниц, на то, что совсем скоро она выйдет на первый план.

- Хотя до сегодняшнего дня ШОС развивалась достаточно проблемно, возникали споры и конкуренция, тем не менее, ни разу внутри организации, в ее институциональных структурах не случалось конфликтов. Сегодня она представляет собой многостороннее сотрудничество огромных государств в Азии и Евразии с разными весовыми категориями, энергетическими и национальными интересами и претензиями. Поэтому весь здравомыслящий мир смотрит на неё с надеждой в свете глобальной энергетической проблемы. Считаю, что перспективы у энергетического клуба ШОС достаточно серьёзные. Да, есть много рисков, но участие в сообществе Китая - мощнейшей экономики, второй в мире - открывает огромные возможности для того, чтобы энергетическая концепция ШОС стала реальностью, - заключила эксперт.

Как добавил Еркин Байдаров, китайское руководство, провозгласив в сентябре 2013 года в столице Казахстана новую стратегию «Экономический пояс Шёлкового пути», объединенный позднее в инициативу «Один пояс и один путь», чётко дало понять странам Центральной Азии, что Пекин всерьёз рассматривает регион на предмет возможности диверсификации маршрутов и источников поставок энергетического сырья. Такой «Энергетический Шёлковый путь», уверен учёный, открывает перед Казахстаном огромные перспективы в меняющихся реалиях 21-го века и, по сути, даёт старт новому рывку в углублении экономических взаимоотношений.